Живые земные существа обладают разным сознанием. Например, обычные муравьи не обладают индивидуальным сознанием. Как подтверждают неоднократные эксперименты, любые попытки привить им какие-либо условные рефлексы оканчивались неудачей. В то же время само муравьиное сообщество имеет великолепно организованное коллективное сознание, плодом которого являются их удивительные по своей «продуманности» жилища. При этом исследователей обычно поражает четкое распределение многочисленных обязанностей в муравьином царстве. Выходит так, что каждый муравей — некий робот, выполняющий команды коллективного разума.

Некоторые виды муравьев скрепляют наружные листья кроны деревьев выделением клейких желез своих личинок и живут внутри образовавшейся

сферы. Другие селятся под камнями, третьи — в лесу, под елкой. В таком лесном сооружении их число может доходить до миллиона и более. Само же гнездо, при всей его кажущейся на первый взгляд запутанности ходов, сложности, неразборчивости и неповторимости, несет в себе явные черты того, что мы привыкли называть типовым проектом!

В нем находится бесчисленное множество тоннелей для пешеходов, вентиляционных магистралей, систем водоотводных каналов, окружающих муравейник и прекрасно справляющихся со своим назначением. Муравьи, не любящие сырости, заботливо поддерживают в доме необходимую влажность и даже регулярно перетряхивают крышу купола, чтобы избежать плесени…

Подземные и наземные магистрали тянутся на десятки метров в стороны. Бесчисленное количество деталей муравьиного «здания» требует постоянных забот.

Практически муравейник ежегодно перестраивается заново, на что затрачивается огромный труд.

Еще более внушительные сооружения, перед которыми в изумлении замирают путешественники, представляют собой жилища термитов — термитники. Они могут иметь вид семиметровой пики (пирамидальной формы), огромного гриба, Пагоды в миниатюре или удивительного замка… И все это настолько прочно, что при ударе по ним металлическим предметом высекаются искры!

Строительным материалом у термитов служит переваренная пища. Пройдя через пищеварительный тракт и лишившись всех питательных свойств, она превращается в ценнейший строительный материал, применяемый либо в чистом виде, либо с добавлением глины. Пищей для термитов могут служить почва, известь, виниловые оболочки кабелей, не брезгают они и мертвыми сородичами, но настоящим деликатесом для них является древесина.

Сооружения строятся до десяти и больше лет. За прочными и толстыми стенками подобных «башен» скрываются бесчисленные камеры, переходы и галереи. Во внешних помещениях находятся грибные «сады», которые разводят сами термиты, во внутренних — яйца и личинки. В центре располагается особо толстостенная и вместительная камера, где находятся огромная «царица» и маленький «царь» — самка и самец семьи термитов. Если

плодовитость самки снижается, термиты съедают ее до последнего сегмента, но вместо нее в разных краях термитника возникают новые центры, семья колоссально увеличивается в геометрической прогрессии, и так десятки, сотни лет… Недаром в Индии существуют термитники, под сводами которых в жаркую пору находят тень… слоны!

Интересно, что термиты способны увеличивать купол, не вылезая из-под него. Для этого они пробивают ходы и, не вылезая на поверхность, заделывают их, как бы накладывая наружные пластыри, которые постепенно лягут сплошь, и тогда останется только сгрызть оказавшуюся под ними старую крышу. Что касается поддержания нужного режима внутри самого дома, то здесь есть чему поучиться у наших меньших братьев. Судите сами: для термитов гибельна температура ниже 16 °С, они не могут обойтись без ежедневного, хотя бы пятикратного проветривания помещений, не способны жить в насыщенной водяными парами атмосфере и гибнут от воды. Тем не менее, они селятся в местностях, где стоят трескучие морозы, или в сухих пустынях. Их выручает собственный дом, в котором, по существу, имеются и термостат, и кондиционер, и изумительная вентиляционная система, словом, все необходимое для комфортабельного существования, вплоть до печки!

Внутренняя архитектура термитника разительно отличается от таковой обычною муравейника, поражая своей целесообразностью. Именно здесь ученые впервые обнаружили самое замечательное из того, что умеют делать термиты: арки и своды. Те самые, которые лишь сравнительно недавно освоило человечество! Слепые, в темном термитнике, но умеющие при помощи обоняния распознавать запах и даже форму предмета, термиты-строители без труда справляются с этой сложной инженерной работой. Более того, они сооружают овальные столбы правильной формы, похожие на большие сталактиты и, по мнению ученых, предназначенные ни для чего другого, как для… украшения!

Пчелы, которых насчитывается около двадцати тысяч видов, тоже считаются неплохими строителями. Одни, не обладая большими строительными возможностями, довольствуются выкапыванием землянок, где в маленьких камерах, отделанных с большой тщательностью, самки откладывают яйца. Другие используют для этого какую-нибудь естественную полость, будь то сухие стебли растений, раковины улиток или ходы, проделанные дождевыми червями.

Некоторые умудряются, нарезав из листьев круглые кусочки, изготавливать из них колыбельку своим младенцам. Существуют и так называемые пчелы-плотники. Они выдалбливают своими крепкими челюстями в древесине настоящие тоннели и делят их затем перегородками из отходов производства — точь-в-точь то, что у людей называется прессованной пилостружкой!

Попадаются среди пчел и каменщики, создающие на стенах домов удивительные ансамбли из цемента, представляющие собой кувшинчики-квартирки, покоящиеся на прочном фундаменте и отделанные внутри по всем правилам малярного искусства. Сверху же кувшинчик закрывает тоже цементная крышка с вмазанными в нее для крепости камушками.

К числу по-настоящему общественных насекомых можно отнести и шмелей. Их гнездо представляет собой изрядной величины шар, сооруженный из соломинок, прутиков и другого подручного материала. Этот шар с появлением все новых и новых членов семьи, постепенно начинает разваливаться, и его обитателям приходится то и дело чинить свой круглый дом…

По сравнению с их жилищем гнездо благородных пчел то же, что современный завод по сравнению с кустарной мастерской. Все дело в том, что оно строится с использованием мягкого воска — вполне надежного и удобного строительного материала.

Разнообразны и размеры пчелиных жилищ: гигантская цейлонская пчела, например, строит один-единственный сот, прикрепляя его к ветвям или какому-нибудь твердому основанию, а карликовая пчела, чуть посолиднее комара, свой сот величиной с десертное блюдечко сооружает вокруг ветки. По существу, дупло с пчелиными сотами — самая древняя на Земле кондитерская фабрика.

Удивительное разнообразие в строительстве своих гнезд проявляют осы. Неся в передних ножках прижатый к телу комочек строительной массы, оса опускается на кровлю сота и, разжевав доставленный шарик и придав ему форму полоски, примащивает ее к концу листа. Она обрабатывает принесенный материал, затем оставляет лист и убегает на сот, где уже вывелись из отложенных яиц первые личинки.

Ни одна одиночная оса не видела, как строился ее дом, а строит она именно такой, какой требуется потомству, при всем при том, что все ее строительные орудия — жвалы да ножки.

Осы-стеблебуры, помогая себе работой жужжащих крыльев, как отбойным молотком, откалывают жвалами песчинки и комочки грунта, передними ножками подметают их, а задними с силой отбрасывают назад. Добурив стебель, оса вымащивает на нем дно ячеи, загружает ее кормом для будущей личинки, пятясь, отступает к входу и строит перегородку, закрывая ею первую ячейку. Перегородка оказывается дном второй ячейки, сооружаемой таким же образом. И так до тех пор, пока вся стеблевая трубка не заполнится ячеями до самого входа, перед которым строительница оставляет свободным небольшое пространство, запечатывая его пробкой. Кокон прочен, как скорлупа, но если требуется выход, оса выделяет каплю едкой жидкости, растворяет шелковую скорлупу и открывает выход в полость ячеи.

Таким образом, даже самое несовершенное гнездо ос, каждая его ячея, при ближайшем рассмотрении оказывается средоточием строительных ухищрений и архитектурных находок, полна тайников и таинств, словно некий волшебный дворец из детской сказки.

Однако даже эти удивительные сооружения не идут ни в какое сравнение с тем, что делают осы Полибия пигмеа, покрывающие свои гнезда поразительными украшениями, напоминающими абстрактный скульптурный рисунок. Наши же, отечественные,

осы смешивают мокрую глину с песком, сдабривают собственной слюной и получают нечто вроде строительного цемента. Из него они формируют великолепные пиалы, опрокинутые широкой частью вниз, узкогорлые кувшинчики и строжайшей формы горшкообразные сосуды. Глядя на них, на память невольно приходят художественные миниатюры, поражающие своим изяществом, законченностью форм, плавностью кривых смыкающихся сводов. На всем произведении — иначе не скажешь, — словно присутствует отпечаток родства с живой симметрией цветка или геометрией кристалла.

Некоторые виды ос инкрустируют извне своды своих гнезд мельчайшими камешками, крупными блестящими песчинками, а самую вершину прикрывают наиболее заметными обломками.

Естественно, возникает вопрос: для чего же эта инкрустация снаружи? «Для крепости и надежности», — говорят строители. «Чтобы ускорить просушку глины или цемента», — предполагают другие. «Для сбережения сил на изготовление строительного материала», — утверждают третьи.

Кстати, подобные рассуждения приводились и при изучении термитников, когда обсуждались причины, заставляющие насекомых сооружать овальные столбы, похожие на сталактиты.

Так, может быть, и в том, и в другом случае речь просто идет о… красоте?

«Кому нужна в природе такая красота?», -скажут скептики. — «Это же не цветок, привлекающий к себе насекомых-опылителей формой, краской и ароматом. Да и вообще, — личинки не только не могут оценить, но и просто лишены

возможности видеть ячею, а взрослые осы, выстроив и запечатав гнезда, покидают их навсегда».

И все же, все же… Кому полезны строгость линий и ритм повторяющихся углов в кристалле? В чем назначение фантастического богатства форм обитателей морских глубин, которых вообще никто не видит? И можно ли всерьез говорить о пользе какого-нибудь лопуха?

В конце концов, если бы во всех приведенных примерах вместо муравьев, термитов и пчел стояло просто слово «строитель», — непредубежденный читатель вполне мог решить, что речь идет о… человеке!